Янис Ксенакис

Ксенакис родился в 1922 году в Брэиле, дунайском порту в Румынии с процветающей греческой общиной. Его мать умерла, когда он был ребёнком, и в десять лет его отправили в интернат на острове Спеце, где он открыл для себя древнегреческую литературу, математику и музыку. В 1940 году он поступил в Афинский политехнический институт на инженерно-строительный факультет, но сначала пришла война. Во время оккупации он примкнул к левому Сопротивлению, а в боях, вспыхнувших в Афинах в декабре 1944 года между левыми и правительством, которое поддерживали британцы, на рубеже 1945 года осколок снаряда попал ему в лицо. Он лишился левого глаза и всю жизнь носил шрам.

Он окончил институт в 1947 году, но как известный левый в стране, скатывавшейся к гражданской войне, был в опасности. Он тайно покинул Грецию и уехал в Париж, а на родине был заочно осуждён. В Париже он устроился инженером в мастерскую Ле Корбюзье, где оставался до 1959 года, став самостоятельным архитектором. Одновременно он изучал композицию и посещал занятия Оливье Мессиана; Мессиан, как известно, посоветовал ему не начинать заново с традиционной гармонии, а использовать в музыке свою математику и свою архитектуру. В 1965 году Ксенакис принял французское гражданство. Вернуться в Грецию он смог лишь после падения диктатуры в 1974 году и с тех пор часто туда приезжал. Он умер в Париже в 2001 году.

Музыка Ксенакиса начинается там, где встречаются архитектура и математика. В «Метастазисе» (Μεταστάσεις, 1953–54), впервые исполненном в Донауэшингене в 1955 году, каждый из многочисленных струнников играет собственную партию, и десятки глиссандо скользят вместе, образуя огромные изогнутые звуковые поверхности; те же линейчатые поверхности, гиперболические параболоиды, снова появляются в стенах павильона «Филипс», который он спроектировал для Ле Корбюзье на Всемирной выставке в Брюсселе 1958 года. Вспоминая шум толпы и стрельбы в оккупированных Афинах, он задавался вопросом, как тысячи отдельных событий могут образовать единую звуковую массу, и ответил законами вероятности: в «Питопракте» (1955–56) статистика молекул газа определяет движение оркестра. Он назвал это стохастической музыкой и объяснил в книге Musiques formelles (1963).

Его греческое начало пронизывает всё — от названий, почти всегда греческих, до возвращения к античной драме. Его «Орестея» (1965–66) по Эсхилу, для хоров и ансамбля, — одна из вершин его творчества; он писал музыку и к другим античным трагедиям. В «Политопах» он соединял свет, архитектуру и звук в грандиозные зрелища — от Монреаля (1967) и Персеполя (1971) до Микен в 1978 году, где сценой стала сама древняя цитадель. Как архитектор он спроектировал также волнообразные стеклянные фасады монастыря Ла Туретт Ле Корбюзье.

В Греции Ксенакис стал символом грека, который вывел свою страну в авангард: государственное радио и телевидение, оркестры и крупные фестивали регулярно исполняют его произведения, а юбилеи, такие как столетие со дня рождения в 2022 году, принесли концерты и выставки. Его названия сами по себе — урок греческого: Μεταστάσεις, Πιθοπράκτα, Ορέστεια, Πέρσεπολις, и задача изучающего — расшифровать их. Послушайте «Метастазис» один раз с закрытыми глазами, а потом почитайте о павильоне «Филипс»: так лучше всего понять, как один ум мог быть одновременно архитектором и композитором. Его «Орестея» к тому же ведёт прямо к Эсхилу.

• Он лишился левого глаза, когда в него попал осколок снаряда во время боёв в Афинах в 1944–45 годах.
• Одни и те же изогнутые поверхности присутствуют в партитуре «Метастазиса» и в стенах павильона «Филипс».
• Мессиан посоветовал ему не изучать традиционную гармонию, а сочинять с помощью математики.
• Его «Политоп Микен» (1978) превратил древнюю цитадель в сцену света и звука.